Сергей Суровцев. Начало пути
Каждый художник, достигший высот в своем деле, начинал с простого чистого холста. Мы расскажем историю об интересном специалисте и его пути от молодого, голодного до успеха мастера, создавшего копии известных картин, до одного из лучших в стране художников по интерьерам. Каково было обустраивать в 90-е дома российских знаменитостей и с чем приходилось сталкиваться в эпоху полной творческой свободы — в первой части большого интервью с Сергеем Суровцевым, одним из творцов российского ар-деко.
ИНТЕРВЬЮ С ЭКСПЕРТАМИ РЫНКА
ЧАСТЬ 1
Как складывался ваш путь в профессию художника по интерьерам?
— Я родился в семье художников-живописцев, поэтому уже с детства был обречен идти в лучшие школы и институты. Учился в художественной школе МСХШ, потом в Суриковском институте. Как отец и мать, я стал живописцем.

Я закончил институт в 90-е. Родители, рассчитывая, что я стану художником, чисто и искренне желали мне добра, потому что очень хорошо жили в 70-80-е годы, когда к творческим людям бережно относились. Но в 90-е годы все поменялось с точностью до наоборот.

И все, что мы с моим другом и партнером Петром Браговским имели на тот момент — это мастерская. Получили мы ее так: время было такое, все очень пограничное, и это помещение было «подзависшее» - непонятно кому принадлежащее. За него боролось несколько человек. Нам сказали: если хотите, поборитесь, сделайте документы, чтобы мастерская осталась в Союзе художников, а не ушла на сторону. Если вы все это сможете, оно будет вашей. Нечего делать: стали бегать, собирать бумажки, документы. Молодые были, энергичные. В общем, нам удалось отвоевать это помещение - помогло, что законы стали меняться, ветер подул в нашу сторону, и в итоге мы оказались здесь.
Стали появляться первые заказчики, совершенно ошалевшие от денег, откуда ни возьмись упавших на них. Им надо было как-то обустраивать дома. Через каких-то шторниц, ковщиков, которые делали люстры, мы попадали на объекты.
Сергей Суровцев
Художник
С чего начинали, какими были ваши первые работы?
— Сразу встал актуальный вопрос - как жить дальше, как деньги зарабатывать. Я стал писать копии картин. Подумал, что бы такое делать, чтобы и людям было интересно, и самому не было противно.

Тогда во всех книжных магазинах у нас появился запрещенный Климт, ну я и соответственно подумал: "Климта у нас еще никто не знает, буду делать его копии большого размера". И вот я делал «Поцелуй» со своим видением: с фактурами, с золотом. Стали появляться первые заказчики, совершенно ошалевшие от денег, откуда ни возьмись упавших на них. Им надо было как-то обустраивать дома, которые они строили тоже впервые в жизни.

Эти пространства надо было заполнять, а дизайнеров, по сути, тогда не было. Через каких-то шторниц, ковщиков, которые делали люстры, мы попадали на объекты.
Нам говорили: "Ну, ладно, картина хорошая, а вот, например, витражи для дверей сможете сделать?" Мы говорим: "Да, мы не только витражи, мы еще эскиз нарисуем". И вот мы рисовали эскиз. А они потом: "А столик сможете?" Так стали появляться заказчики, и пошла молва.
Расскажите о первых интересных заказах.
— Конечно, нам помогали люди вокруг нас: они тоже рекомендовали. В какой-то момент появились два очень серьезных заказчика, у них были большие дома. И мы там уже показали себя во всей красе: делали и люстру огромную, и фонтан. Кстати говоря, фонтан сумасшедший: из керамики на три этажа, там лестница спускалась по кругу и стена, на которую она опиралась. И так как лестница была пустой, мы решили сделать каскад, вылепленный из керамики, а внизу – маленький бассейн, куда вся вода концентрируется, там еще и подсветка. И вода выходит, поднимается и опять падает – получается вечное журчание. Немножко напоминало, знаете, как в плохом туалете иногда вода течет, но в силу подсветки и очень красивого материала – керамика все-таки невероятно красивая: зеленовато-синеватая с переливами, рельефная, ее под камень делали – мы этот проект осуществили. Я уже не говорю о витражах – их там было много. Даже мои картины в итоге купил, причем, не только те, которые я делал для продажи, но и те, что собирался оставить.
И как, успешно?
— Увы, картины никому не были интересны, тем более современное искусство. Тогда все это было сильно актуализировано и направлено на Запад с точки зрения позиционирования нашей страны только в определенном контексте и никак иначе. То есть ты попадаешь в эту компашку, делаешь определенные вещи и, соответственно, на что-то можешь претендовать. А если ты делаешь то, что сам считаешь нужным, то тебя ждут большие трудности. В общем, времена были непростые, но и мы были молодыми - еще не было ни семей, ни детей, ничего, что сильно к чему-то обязывало, поэтому жили и развивались, потихоньку приобретали какую-то известность, заказчиков, связи.

И нам понемногу давали одно, второе, третье, видя, что мы люди, которые умеют рисовать, неплохо придумывать, и видели в этом потенциал. Навроде - А лестницу сделаете металлическую? Сделаем. А как докажете, что сделаете? Говорим: эскизы нарисуем. Ну-у, эскизы… Хорошо, макет сделаем.

Делали макет, приглашали макетчиков, которые лестницу выклеивали, делали кованое ограждение с литыми из бронзы и золочеными настоящим золотом медальонами, со всеми накладочками - получалась такая французская классика. Лестница вышла очень красивая, до сих пор стоит в доме - человек живет, пользуется всем этим. А это был 97-98-й год.
Картинки переходили на стены – со скотчем, с трафаретами, с какими-то тряпками, киданием красивыми брызгами – огромное пространство для импровизации. Нам было очень интересно. Даже не с точки зрения того, чтобы заказчику понравилось, а потому что самим было драйвово.
Сергей Суровцев
Художник
— Потом я просидел на лесах года два: занимался росписями. У меня были росписи, что я только сам делал, и росписи, где я уже потом команду набрал и работал с помощниками. Но все равно каждый день сам ездил вместе с рабочими, мы ходили в одни и те же туалеты на улице: жуткие, без воды, без всего. Вот так на лесах сидели с утра до вечера, я еще боялся – уедешь куда-то, а придет заказчик, денег не заплатит. Вот так было весело.
И жестко.
— Да, весело и жестко. Но при этом мы развивались. Был период, когда я занимался декоративными покрасками. Я их и сейчас делаю, потому что здесь очень много чего можно придумать. Так как я все-таки художник и живописец, я стал придумывать, как это можно делать, используя все свои знания, навыки, планы. Картинки переходили на стены – со скотчем, с трафаретами, с какими-то тряпками, киданием красивыми брызгами – огромное пространство для импровизации. Нам было очень интересно. Даже не с точки зрения того, чтобы заказчику понравилось, а потому что самим было драйвово. Включали тяжелый металл и фигачили даже по ночам.
Можете вспомнить что-нибудь характерное для того периода?
— У нас один раз был такой заказ. Люди прибегают с выпученными глазами, их реально трясет: мужчина и женщина. На Маяковке, там сейчас «Шоколадница», рядом с концертным залом Чайковского открывался «Канадский бейгл». Они выкупили какие-то права, или только франчайзинг был, я не знаю, и у них были поставлены четкие условия, как должен выглядеть интерьер. Они бы, конечно, сделали все, как им надо, но канадцы сказали: вот стены, берите образчик строго такой: стены темные и светлые, маленькая комната темная, большая комната светлая, вот образцы, что хотите делайте, но должно быть именно так. И они бегают буквально «в пене», ищут по своим знакомым, и попадают к нам опять-таки через шторниц. У них уже практически через месяц все должно быть открыто. А там еще общий строй идет: полы не сделаны, потолки малярят, куча людей, суета.

И нам говорят: видите образцы? А у самих прямо руки трясутся. Вы сможете так сделать? Мы смотрим, я вижу, что штука там замороченная, но для нас это не проблема. Можем. Ну, сделайте образцы. Мы сделали, они прямо удивились – да, классно, сколько стоит? Мы сказали, и они заплатили. У них были сроки, и мы работали по ночам: к 8 вечера приходили на работу, и когда все строители уходили, включали музыку и всю ночь делали эти стены. И за три недели мы эти объемы осилили. Они так обрадовались, что попросили сделать еще и подвал.

В общем, перед Новым годом неожиданно заработали много денег. Помню, тогда еще такой необыкновенный кураж чувствовался в этом. Действительно, время было шальное, все развивалось, шло в рост, люди нередко хотели чего-то быстро, надо было успеть, и мы умели это делать. Можно, конечно, сказать, что это всего лишь стены - они с годами протрутся стульями, поцарапаются и так далее, но по-хорошему, мы там прямо убивались. Потом ходили туда смотреть на эти стены, от ностальгии, наверное.
У нас реально делали до конца XX века только классику. Ар-деко вообще никто не занимался. Издания книжек про него только начали появляться в магазинах.
Сергей Суровцев
Художник
— Так вот, говоря о направлении по декоративной отделке стен - если я уже делаю интерьер, то я, конечно, стараюсь делать и стены. Не какие-то покупные вещи, а чтобы художники работали, потому что это все-таки мой бизнес, первый, можно сказать. Я в этом разбираюсь и знаю, как хорошо в этом жить. Конечно, все это по мере возможности использую. Хотя заказчики, конечно, ничего не понимают изначально, даже по образцам. Но потом когда видят результаты, как в итоге получается…
А как от таких заказов вы пришли к своему стилю? Ар-деко появилось как какое-то решение? Это был собственный выбор или выбор заказчика?
— Скажем так, где-то в начале двухтысячных годов хорошо известная вам Ольга Косырева где-то написала, что следующим основополагающим стилем и стилем, входящим в моду, будет ар-деко. То ли в A&D, то ли еще где-то под впечатлением своих поездок и общения с лидерами мирового дизайна, она обозначила эту тенденцию, этот тренд. Все ведь у нас реально делали до конца XX века только классику. Ар-деко вообще никто не занимался. Издания книжек про него только начали появляться в магазинах.

Я как-то это услышал. А мы как раз заканчивали дом - а-ля классический. Тогда еще торжествовала мебель, шла прямо маршем по Москве – COLOMBO STILE. Карло Рампацци нарисовал коллекцию, она была китчевая, но очень, скажем, креативная, интересная мебель: броская, яркая, вызывающая, с провокационным дизайном. И вот они открыли большой магазин на Садовом. Причем у них очень хорошо шли продажи, входили почти в каждый дом. И мы этот дом заканчивали в таком вот «коломбо-стайл».

Тогда мы работали и дружили с архитектором Володей Фуражкиным. И он принес, помню, под мышкой новые книжки с ар-деко. Мы сели и стали это обсуждать. У нас был заказчик, и вот Володя говорит: ты слышал про тенденции новые? Слышал. Стали книги смотреть, и он предложил: а давай этот дом сделаем ар-деко? Так и решили. Действительно, на что ни посмотришь, вот прямо супер, чисто и стильно. Он загорелся: это будет бомба!

То, что мы на тот момент сделали по заказу - этакая сказка о царе Салтане, какая-то клюквообразная получалась. А здесь совершенно другое, свежее… И он говорит: это стиль самых богатых, дорогих интерьеров, такое могут позволить себе не все. В этом кроется какое-то таинство, какая-то мощь. И говорит: вот если так сделаем дом – это будет вообще капец.

Это был первый шаг, а точнее первый нырок туда с головой. И потом, когда мы начали делать дом, параллельно у меня появился заказчик, который хотел себе небольшой домик 800 метров, (я потом по этому домику сделал отдельную книжку) и он пришел ко мне и описал свои пожелания. Вот это как раз тот случай, когда все от начала до конца мне предложил клиент. И когда он мне сказал: а как ты думаешь, в каком стиле надо делать, какие у тебя мысли? Я говорю: думаю, ар-деко. А у него свой торговый центр, он и говорит - сейчас новый фильм Гая Ричи вышел, «Револьвер», тебе шофер его привезет, посмотришь. Вот мне нравятся такие интерьеры, как в этом фильме. Я смотрю «Револьвер» – и судьба! – он почти весь в интерьерах ар-деко, просто все то, что надо. И мы параллельно занялись двумя такими заказами. После этого я уже проникся и серьезно погрузился в работу с ар-деко.
— Как складывались отношения с заказчиками, коллегами?
— Дом этот, кстати, в котором теперь живет Алсу, был две с чем-то тысячи квадратных метров. Но заказчики, так как они были все же родом из глубинки да и в возрасте, не оценили наши порыв и новые тенденции начала двухтысячных в России. Они не захотели быть законодателями мод и самыми первыми на рынке – это были пожилые люди, со своими твердыми взглядами на вещи, и они нас немножко ломали всю дорогу: то обои неправильные, то еще что-то, в общем, не все получилось сделать, как хотелось. И в конце отношения с заказчиками поиспортились. Хотя дом уже доделали, они немного сорвались, стали сами заказывать ключевые вещи, двери, например, в более дешевых иностранных компаниях, а не в тех, которые предлагались.
Эти мастерские – кузнецы, стекло, металл, литье, скульпторы, мозаичисты, художники – все активно формировалось, появлялись такие люди, с которыми можно было решать любые задачи.
— Мы тогда еще во многом только смотрели и учились. Тогда на рынке появились американцы. У них был магазин BRUTON, отличная мебельная фирма, они приехали сюда, мы с ним познакомились. Они так вдохновенно и обстоятельно говорили – посмотрите наш образец лака, как мы с Makassar работаем, сколько здесь слоев лака, смотрите, как будто это под стеклом вообще, какая полировка безупречная, все ручное, какая нержавейка, какие стыки! Мы смотрели и думали – да, это как космический корабль, это ведь нереально сделать, невозможно.

Но потом как-то общаешься с деревянщиками, с одними, вторыми, третьими… Шло время, складывались свои команды, как мы их сейчас называем, творческие мастерские, с которыми мы до сих пор работаем. Эти мастерские – кузнецы, стекло, металл, литье, скульпторы, мозаичисты, художники – все активно формировалось, появлялись такие люди, с которыми можно было решать любые задачи. И деревянщики, может быть, приходили последними. Но потом стали появляться и деревянщики – такие, наши, правильные.

Помню, привезли эти американцы первые двери, поставили – смотришь - действительно, продукт классный. Было ясно, что он стоит своих больших денег, это было адекватно. И деревянщик мне говорит: а что тут особенного? Ну и ладно, мы такие лаки тоже делаем. Я говорю: а давай попробуем - найди нам заказ, а мы сделаем такую дверь.
Получилось?
— Да, не без каких-то ошибок, конечно: лак просел, был с шагренью немножко и цвет дерева – мы поняли, что они его как-то особо тонируют, а не просто в чистом виде кладут. Но в целом какой-никакой опыт приобрели. В то же время стало ясно, что где-то на 80% мы примерно то же самое делаем. То есть, пускай не прямо такие вещи, но что-то попроще можно делать и у нас по «деревяшке». И вот так потихоньку эта история начала развиваться.

Ну а в том доме, что я сам делал, все сделано у нас, три российские мастерские работали. Все тоже в лаке, в глянце. И это была большая школа: она показала, что действительно сложно, а что гораздо проще, чем раньше казалось.
Этот стиль немножко музейный что ли. В нем определенно есть такой эстетизм, который не дает ходить там, например, в халате - ты сам тоже должен соответствовать.
Эти первые годы, начало 2000-х, вышли очень интересными. Они многому научили как раз в стиле ар-деко. Поэтому сейчас, когда выходят заказы вокруг подобных моментов, связанных с технологиями, с какими-то наработками, профилями – уже плюс-минус знаешь их, видишь, как нужно быстро и правильно сделать. Конечно, это очень приятно как специалисту.
Как вам самому этот стиль?
— Все-таки ар-деко - это стиль, прекрасно подходящий для офисов, кабинетов, каких-то рабочих вещей, домов приемов, возможно, казино, гостиниц или очень дорогих жилых помещений. Лично я бы, наверное, не жил в таком стиле, потому что он немножко музейный что ли. В нем определенно есть такой эстетизм, который не дает ходить там, например, в халате - ты сам тоже должен соответствовать.
— А заказчики смогли впоследствии оценить новый стиль по достоинству?
— Кстати, заказчик, которому мы сделали этот дом, по-хорошему изумился, когда все получилось. У меня там и планировка удачная вышла. Мы с ним пришли в коробку, по сути, там у него такое двухцветное пространство: с одной стороны кабинет (все это единая зона), столовая и со второго этажа все это еще можно было увидеть. Он тогда поставил музыку, у него были редкие пластинки и акустика уникальная, которая только у него, как он рассказывал, и у Элтона Джона. Дескать, та фирма только двум людям такую сделала. Представляете, как они дурят нашего богатого клиента, рассказывая такие байки? Но действительно, музыка хорошая, звук хороший. А он такой человек: у него большой бизнес, хозяйство, но жизнь непростая – с людьми, которых постоянно надо держать в напряжении, все воруют, норовят урвать что-то свое… И он постоянно сидит на работе, всех проверяет, неожиданно приезжает вечером или ночью, в общем тотальный контроль.

И когда он въехал в дом, он купил себе Rolls-Royce Phantom, при том, что не рассчитывал его покупать. В гараж он еле въехал – явно бы помещение сделали побольше, если бы знали изначально, что такая машина появится. Он начал ходить в каких-то гангстерских пиджаках, с такой полоской белой, с двумя бортами, прямо как Лаки Лучано. Стал часто эту музыку слушать, и мне потом звонит его секретарша: Сережа, мы всем коллективом говорим тебе большое спасибо, он почти перестал приезжать на работу. То есть, несомненно, новая среда подействовала. Женился потом.

Мне даже недавно одна общая знакомая рассказала: у меня муж был недавно в том доме, говорит, там все в таком отличном состоянии, вообще ничего не изменилось, и так хорошо интерьер смотрится. А закончили мы его, к слову, в 2007 году.
— Сейчас вы стали известным специалистом, создали себе имя. Вы взаимодействуете с профильными изданиями?
Конечно, но не всегда удачно. Однажды у нас была съемка в A&D, публиковали интерьер. И его там очень неудачно подали. Меня особо никто там не знал, мы отсняли, два или три дня съемки было, а когда заказчик увидел эту публикацию в A&D, то выругался: вот иногда некоторые интерьеры из г…. делают конфетку, а у тебя, говорит, все наоборот получилось. Вышло, что публикация сильно исказила интерьер.

И действительно, я так расстроился, что решил сам создать книгу. У меня съемка была хорошая все-таки, весь интерьер отснят в деталях.
— А как такое могло получиться?
— Я когда увидел, как они скомпоновали, какие они фотографии взяли, подумал, что, видимо, это какая-то девочка молоденькая делала быстро, и никто ее там особо не проконтролировал. Да и фотограф сработал «без огонька». Все это быстро попало в печать. Было немного обидно, потому что интерьер хороший получился, интересный. Хотя интерьерная фотография сейчас очень сильно развилась с тех пор, по крайней мере, то, что я наблюдаю. Фотографы уже по-другому думают и ведут себя.
Вторая часть интервью с Сергеем Суровцевым

За помощь в подготовке и организации интервью благодарю Валерию Ефанову.
Привет, меня зовут Илья Соболев
Я — эксперт по мозаике
Вы прочитали одно из серии интервью, которые я беру у мастеров, художников, дизайнеров, производителей и других экспертов строительного рынка.

Если вам есть, что рассказать о новых продуктах
и технологических решениях моей аудитории, напишите мне письмо или отправьте сообщение в соцсетях.
Напишите мне письмо
Если вам есть, что рассказать о новых продуктах
и технологических решениях моей аудитории, напишите мне
Made on
Tilda