Эдуард Егиазарян:
«У меня нет художественного образования, но есть творческий подход»

Эдуард прошёл в строительстве длинный и извилистый путь: от подсобного рабочего до основателя и владельца группы компаний VAN. Мы поговорили о лепнине, производством которой он начал заниматься в России одним из первых, чудесах дипломатии и том, как важно оставаться вежливым человеком даже на строительной площадке.

ИНТЕРВЬЮ С ЭКСПЕРТАМИ РЫНКА

— Как началась твоя работа со стройкой?
— Я приехал в Москву в 1998 году и сперва работал подсобником, потом стал изучать всякие хитрости малярные и штукатурные, а затем более профессионально заниматься укладкой плитки, паркета, монтажом гипсовой лепнины. После появилась бригада человек из пяти: мы брали под ключ квартиры, делали ремонт полностью, прямо на объекте тянули лепнину. Из бригады выросла компания.
— Помнишь тот период, когда ты вырос из человека, работающего руками, в организаторы?
— Мы работали в компании, у которой было много задач именно по лепнине. Она заключила договор монтажа гипсовых изделий, и тогда мы начали брать их у неё на монтаж. Первый объект я проработал руками, а в течение полугода набрал хорошую команду, кого-то сам обучил. Брал одновременно пять-шесть заказов, с некоторыми ещё продолжал работать сам, делать сложные вещи, например, монтаж сложных розеток, а в основном уже ставил людей: они монтировали, а я следил, принимал работу, сдавал дальше.

Началось всё в 2001 году, а в 2002-м уже было одновременно 10-12 объектов. Когда я приходил на монтаж, предлагал заодно другие услуги — малярку, плитку, декоративные покрытия. Люди охотно доверяли, так как видели, что лепнину мы делаем профессионально и качественно. Я стал более плотно заниматься подрядами по отделке, а позже открыл компанию «Ван». Взяли в аренду помещение, запустили производство, начали изготавливать лепнину.
Когда я взял первые генподряды, понял, что существует проблема состыковки подрядчиков
Поработали года три-четыре, затем открыли компанию «Ван-лепка» со специализацией на лепнине. И потихоньку сами не заметили, как выросли в группу компаний. Сейчас занимаемся не только лепниной и отделкой, но и изготовлением изделий из натурального камня: гранита, мрамора. Имеем своё производство по ковке. И года четыре профессионально изготавливаем паркет.
Когда я взял первые генподряды, коттеджи на дорогих участках земли, то понял, что существует проблема состыковки подрядчиков. Скажем, приходят паркетчики и начинают класть паркет. Появляются жалобы: стяжка на 2 мм ушла, при монтаже плинтусов стенка на 2 мм ушла. Потом приходят мраморщики. У них шлифовка влажная, с водой, а паркетчики-то уже паркет выложили, он воды боится. Все кричат-орут.

Я увидел этот конфликт и решил открыть собственную компанию. И такие проблемы перестали возникать. Ребята на подряде могут начать выламывать руки, ставить условия, а мои рабочие делают так, как я командую. К тому же заказчики иногда просят сделать всё в максимально короткий срок. Посторонних работать быстрее не заставишь, а когда это собственное производство: «Ребята, сегодня выходим в ночь, надо, чтобы утром подоконник был уже на объекте». И заказчик доволен, и мы довольны — никаких конфликтов.

Это очень удобно, если работаешь по рекомендации дизайнера, ведь тогда он несёт ответственность не только за качество, но и за процессы отделочных работ. Когда дизайнер по желанию клиента просит заменить какой-то камень на другой, естественно, заказывать его на стороне накладно. А при собственном производстве и полном подряде можно сделать это либо бесплатно, либо по себестоимости, что крайне выгодно заказчику и высоко ценится дизайнером.
Гипсовая лепнина была распространена в России испокон веков. Дворцы, частные особняки купцов, фабрикантов, богатых людей, — она есть везде
— Что такое лепнина?
— Гипсовая лепнина была распространена в России испокон веков. Дворцы, частные особняки купцов, фабрикантов, богатых людей, — она есть везде. В Армении я работал ювелиром, а когда приехал в Москву, нашёл себя именно в лепнине, потому что гипс — материал, с которым можно творить: лепить, делать новые модели и формы, придумывать новые композиции. К тому же это природный материал, отечественный, он всегда есть в наличии по доступной цене. Его можно использовать и внутри помещения, и для наружных работ. Любое творение удастся воплотить в реальность, что бы не пришло в голову заказчику или дизайнеру.
— Нужно иметь художественное образование либо видение, чтобы делать такие вещи, как у тебя?
— У меня нет художественного образования, но есть творческий подход. Конечно, наши скульпторы и художники — профессионалы. Скоро выйдет коллекция именно армянской лепнины с национальными мотивами и узорами, там будут гранаты, виноград... Чтобы это воссоздать, нужно иметь художественное образование и творить. А чтобы донести до потребителя, привести в дом, требуется опыт, вкус, умение работать с этим материалом.
— У тебя в команде работают профессиональные художники?
— У меня работают два художника и два специалиста по лепке из пластилина.
— Как выглядит производственный процесс? Сначала объект лепится из пластилина, а потом переносится в гипс?
— Сначала делается эскиз на бумаге. После утверждения он переносится на пластилин: детали дорабатываются более объёмно, красиво, плавно. Затем всё заливается в черновую форму (в резину), вынимается, начинается доработка. Можно лепить не только в пластилине, но и в глине, просто глина — более грязный материал. К тому же пластилин многоразовый.

В финале гипсовое изделие доводится до идеального состояния и формуется в уже чистовом виде для многоразового использования. Дальше запускается в производство и идёт на объект и монтаж.
— У тебя целое производство по изготовлению лепнины, весь цикл: от эскиза до монтажа?
— Самое правильное — доверить этот процесс одному подрядчику, потому что всё взаимосвязано. Если это одна цепочка, за конечный продукт отвечаю я — от бумаги до объекта.

Мало нарисовать, вылепить и довести до совершенства. Человек без опыта монтажа может это творение искусства так залепить на стенку или потолок, что оно будет смотреться ужасно. Поэтому с лепниной должны работать профессионалы. Она составляется из нескольких частей, и наши профессиональные монтажники всё монтируют и стыкуют. Скажем, есть карнизы из 20 частей. Надо всё четко собрать и вывести, замазать и подшкурить стыки — это сложная и кропотливая работа.

Многие маляры думают, что они способны покрасить лепнину. Это не так. Её красят только компрессором, аэрографом, краскопультами — никаких кисточек или валиков мы не используем (остаются волоски, шагрень). Если мелкий орнамент красить кисточкой, теряется вид и объём рисунка. Поэтому мы красим краскопультом с двух ракурсов: краска ложится равномерно, человек видит ту красоту, которую заказывал.
— У тебя группа монтажников сформировалась сразу? Найти человека с хорошими руками сложно.
— Скажу откровенно: мы до сих пор собираем команду и находимся в постоянном поиске новых людей. Как и у всех, есть текучка кадров, к тому же объёмы работы растут. У нас постоянно открыты вакансии лепщика, художника, специалиста по изготовлению на производстве и монтажника.

Есть люди, которые начинали с нами 17 лет назад, они сейчас составляют костяк монтажников и тех, кто работает в производстве. К ним всё время подключаем новых молодых специалистов. Но в основном у нас в каждой бригаде (она состоит из двух-трёх человек) как минимум один или двое — профессионалы, работающие с нами уже давно. Костяк собирался долго.
Главное — быть постоянно между заказчиком и рабочими. Когда заказчик имеет доступ к рабочим и начинает с ними напрямую общаться, тогда начинается неразбериха
— Насколько важен человеческий фактор в строительстве? На каких объектах я ни был, всегда есть какой-то конфликт. И руководитель должен обладать определённым стержнем, уметь людей расставлять по местам и приводить в порядок этот хаос.
— Это не только в строительстве так. В любой сфере есть бардак и хаос. Чтобы такого не происходило, нужно лично присутствовать на объектах, и чем чаще — тем лучше. Общаться с рабочими, поощрять людей и наоборот, ставить на вид, если провинились. Самое главное — быть постоянно между заказчиком и рабочими. Когда заказчик имеет доступ к рабочим и начинает с ними напрямую общаться, тогда начинается неразбериха. Заказчик не видит полную картину, только определённый фрагмент в текущий момент. Когда он начинает задавать вопросы, некоторые пугаются и не знают, что ответить, некоторые начинают грузить заказчика, некоторые решают, что заказчик их друг и можно с ним о чем-то договариваться, что тоже приводит к конфликту.

На моих объектах есть руководитель проекта, индивидуальный технадзор, человек, который только со мной работает, прораб, начальник участка — если речь идёт о стройке. Если мы говорим об индивидуальных подходах к лепнине и мрамору, то к каждому проекту прикреплён свой руководитель, есть также независимый технадзор и бригадир на объекте, который сам работает и способен ответить на любой вопрос заказчика.

Чтобы решать все эти конфликты, надо уметь правильно распределять обязанности. Нельзя одному человеку всё время давать самую дорогую работу, а другому — дешёвую, следует менять их. И не всегда есть возможность класть дорогую плитку или паркет, иногда нужно и ламинатом обходиться.
Я давно решил, что работаю не с конечным покупателем, а с дизайнерами. Основной объём заказов идёт именно от них — людей, с которыми мы не один десяток лет дружим
— Кто твои заказчики, что это за люди?
— Я давно решил, что работаю не с конечным покупателем, а с дизайнерами. Основной объём заказов идёт именно от них — людей, с которыми мы не один десяток лет дружим. Есть, разумеется, и конечные заказчики — хозяева, строящие что-то для себя, и строительные фирмы. Но основные мои клиенты — дизайнеры, архитекторы.
— Дизайнеры тебя очень любят. За что?
— Надо спрашивать у них, но догадываюсь, что скорее всего за лояльный и гибкий подход к любому вопросу. Для нас главное, чтобы заказчик остался доволен дизайнером. А если заказчик доволен нашей работой, то он доволен и дизайнером.

На оценку клиента влияют стоимость, качество, сроки, культура производства работ и отношение. У меня строительная компания и несколько направлений в производстве, но я не сижу в офисе и не строю из себя большого босса. Я лично общаюсь с заказчиками, дизайнерами, рабочими. Наверное, именно за то, что я всё время с ними, знаю о проблемах и нахожу им реальные объективные решения, люди любят меня и ценят мой подход к работе.
— Я знаю, что есть люди, которые не очень любят работать с дизайнерами, потому что они капризные, претенциозные, с гонором. У тебя были конфликты с ними?
— Не припомню, чтобы была проблема, вылившаяся в конфликт. Конечно, любой человек может ошибиться. Были ситуации, когда дизайнер звонил сообщить, что монтажник прилепил не тот карниз или не в ту комнату, но мы сразу всё переделывали.

Случается, что под конец заказчики начинают дотошно относиться к приёмке работ. Если очевидно, что человек просто хочет что-то удержать, мы оставляем какую-то сумму как компенсацию либо делаем подарок (например, «эту колонну мы вам дарим»), и клиент успокаивается.

Одна клиентка — супруга российского политика, обязательно находила какой-нибудь дефект, такая у неё была привычка. И мы всегда перед её приходом делали специально грубый косяк, скажем, плитку криво ставили, чтобы она сразу увидела. Она приходила: «Эдуард, это что?» — «У вас глаз такой зоркий, ошиблись, сейчас исправим». Она после этого становилась доброй и спокойной.
От конфликтов нет никакой выгоды — надо быть лояльным. Потеряв какое-то время на разборки, финансово ничего не докажешь. Лучше жить мирно, спокойно и быть более гибким
— Твоя дипломатичность природная, это свойство армянской культуры — умение расположить к себе человека, умение договориться? Вот когда общаются два славянина, зачастую до драки недалеко.
— Есть же такое понятие, как кавказский темперамент, наш акцент, наши разговорные тона. Я бы не сказал, что это связано с нашими корнями. Раз мы приехали в чужую страну со своей культурой и менталитетом, то обязаны их не навязывать людям, а доносить до них, и принимать их культуру и образ жизни. От конфликтов нет никакой выгоды — надо быть лояльным. Потеряв какое-то время на разборки, финансово ничего не докажешь. Лучше жить мирно, спокойно и быть более гибким. Это не значит, что мы позволяем на нас орать. Мы просто не доводим ситуацию до серьёзного конфликта.

Я очень быстро завожусь, если мои сотрудники выполнили работу не вовремя или некачественно. Но остываю так же быстро, как и взрываюсь. А с заказчиками стараюсь быть максимально лояльным, естественно, отстаивая свои права (я очень хорошо их знаю) и не допуская конфликтов. У меня ни разу в этой сфере не было с клиентом проблемы, которая бы привела к разговору на повышенных тонах. Иногда мы уходили с объекта, если что-то не устраивало нас или заказчика. Не в плане качества, но у клиента всегда есть право сказать: «Эдуард, мне порекомендовали других паркетчиков». В таких ситуациях мы садимся за стол переговоров и обсуждаем, что вложили время и деньги, которые надо компенсировать.

Случалось, что ошибались дизайнеры. Была ситуация, когда дали не ту плитку на укладку помещения, а помещение немаленькое. Заказчик пришёл, началась большая разборка. Я заступился: сказал, что это наша ошибка, что прораб на объекте взял не тот артикул. Заказчик, естественно, нас оштрафовал. Зато дизайнеры были очень благодарны, что мы их спасли: проект близился к завершению, а этот конфликт мог привести к их замене. Конечно, дизайнеры нам потом возместили стоимость материала. И все остались добрыми друзьями.
— Я вижу, что ты культурный человек и всегда стараешься диалог строить вежливо, неважно, с мастером своим, дизайнером или заказчиком. Насколько важна культура в работе?
— Культура в строительном бизнесе — это фифти-фифти. Я встречал стройки, где нет нормального лексикона, мат на мате. «Нафига дофига зафигачили? Расфигачивайте нафиг!» Это в основном генподрядные строительные работы, где трудится много компаний. Могу сказать одно: всегда нужно придерживаться культуры общения, потому что в русском языке много красивых слов, кроме матерных. Я ни с одним своим сотрудником ни разу матом не разговаривал. Самое страшное моё ругательство: «Блин, нафига вы это сделали!»
— Ты часто устраиваешь игру Design-MAFIA. Зачем тебе это?
— Помимо коммерческой заинтересованности (ведь дизайнеры — потенциальные заказчики), я очень общительный человек: люблю компании, люблю с хорошими людьми гулять, дружить, тусить. Design-MAFIA — это сообщество друзей, где каждый пытается доказать свою правоту в игре. Здесь я сбрасываю энергию, которую не выплеснул на стройке. Здесь я азартный, активный, при необходимости — хитрый. Ещё я играю в покер, «Мафия» и покер — практически одна и та же игра.

Я устраиваю игру у себя, так как наш уважаемый Ава Вол считает, что мой шоу-рум достоин того, чтобы люди здесь играли, общались и знакомились. Это заслуга в основном Авы. Он всё создал, и спасибо ему, что дал шанс устроить приём ещё в первом шоу-руме на Вавилова. А меня заинтриговала сама игра.

Повторюсь, есть и коммерческая цель. Дизайнеры, играя здесь, видя производство, начинают с нами работать. От этого очень многое зависит — мы ведём статистику заказов, кто откуда пришёл. Интернет, соцсети, дизайнеры из дизайн-молла, просто друзья — сейчас лидирует именно «Мафия».
— Интересный у тебя подход. Тут и коммерческая составляющая, ведь это бизнес, и возможность собраться компанией единомышленников и поиграть. Помнишь самую первую или яркую игру?
— У меня много игр осталось в памяти: я в каждой анализирую прошлую и выстраиваю схему. Разумеется, мне запомнилась наша первая игра. А ещё я отлично помню приобретение картины «Тайная вечеря», где наш уважаемый Ава и все дизайнеры, друзья-товарищи. Я ехал на охоту в Кострому, когда начался онлайн-аукцион, и подключил своего сына Альберта Егиазаряна: попросил его поднимать ставки, пока я в дороге. Как азартный человек, я должен был её купить. Был момент, когда мы лбами столкнулись с сыном, ставка поднялась достаточно высоко, когда я подтвердил свою ставку, а сын её поднял: он не заметил, что это был я, и на моей цене поднял, мне пришлось опять перебивать его цену. Спасибо Андрею Бронеру — он уступил, и я приобрёл эту картину. Естественно, запомнилось, как её мне презентовали.

У нас прошла игра в мафию дизайнеров и начинающих дарований, молодых певцов и певиц. Это Дима Стэтхэм организовал. И была игра с этими очаровательными юными звёздами, тоже запомнилась.
— Собираешься продолжать организовывать?
— Однозначно. Это уже не секрет, я всем сообщил, что у меня будет проходить чемпионская игра с увеличенным составом, будет ещё больше чемпионов. Я буду рад принимать Design-MAFIA у себя. Правда, таких, как я, много, уже целая очередь. Но так как мы с Авой начинали и ему у нас понравилось, думаю, что в следующем сезоне у нас будет больше игр.
— Как ты с Володей познакомился?
— Это очень интересная история. Ты не бывал в нашем первом шоу-руме на Вавилова, там было большое помещение, мы серьёзно в него вложились. И слышали, что есть такая тема — Design-MAFIA, заинтересовались. Познакомила нас с Авой наша чемпионка Анна Буданова, мы с ней знакомы больше 10 лет, она порекомендовала нас. Мы провели первую игру, после чего Ава подошёл и сказал: «Эдуард, я буду рад продолжать с тобой общаться». А я был рад вдвойне.
— Сколько ты с Володей знаком?
— Третий год. В 2017 году была первая игра.
— Володя с Михаилом ещё организовывают дизайнерские вечеринки. Я иногда тебя там вижу. Как тебе удаётся совмещать такой активный отдых и достаточно эмоциональную работу? Откуда столько сил и энергии?
— Эти мероприятия и дают энергию, дают возможность восстановиться. Как дизайнеры приходят на эту игру, как ты приходишь? У всех своя жизнь, планы, ненормированный график. Мы можем и в шесть утра быть на работе, и до трёх ночи засидеться с заказчиком.

Скажу честно, очень приятно встречаться. Не всегда удаётся доехать без нервов, но как только переступаешь порог, видишь знакомых и новые лица — сразу появляется расслабон, приятное настроение, начинаешь набирать энергию. Особенно когда играешь: весь негатив уходит в игру, а домой возвращаешься уже на позитиве.

Спасибо и Мише, который организовывает с Авой эти мероприятия. Помню, Миша придумал пресс-волл, и это тоже некая реклама нашего продукта: люди фотографируются, ты видишь свой логотип, свой бренд в Facebook и Instagram. Это очень радует.
— По поводу логотипа и бренда. Ты свою компанию позиционируешь как «Лепнина №1». А чем ты лучше других?
— Название моей компании VAN многие ассоциируют с one, с номером один. Это не так. Ван — древний армянский город мастеров, сейчас он находится на территории Турции. Мои предки оттуда. Я назвал компанию именно в честь этого города.

Мы одними из первых начали производить лепнину, до нас были три-четыре компании, некоторые давно закрылись, некоторые остались на плаву. Я подумал, что раз появилась ассоциация Van-One, почему бы не перевести это как «Лепнина №1». Это не говорит о том, что мы лучшие — на рынке конкуренция, у каждого свои преимущества. Но в том, чтобы работать с нами, есть множество плюсов. У нас весь цикл: мы не только занимаемся лепниной, но и подготавливаем под неё основу, шпаклюем, красим. Мы можем дать заказчику полный пакет услуг с высоким уровнем менеджмента: ведение заказа, составление бюджета, проектирование. У нас много друзей-дизайнеров и архитекторов.
Я не стремлюсь урвать заказ побольше, наоборот, останавливаю: говорю, что хватит лепнины, потому что это навязчиво
— Когда я общаюсь со строителями, прорабами, всегда их спрашиваю, чем они отличаются от других на рынке, в чём их сервис. Чаще всего люди не могут дать внятный ответ. У тебя есть чёткое понимание сервиса, осознание, в чём твоя польза и ценность для архитекторов и дизайнеров, для конечных заказчиков. Насколько, на твой взгляд, важен сервис?
— Если мы говорим о лепнине, то бесплатные замеры, изготовление, доставка, монтаж, позолота, покрытие есть у всех. Сказать, что здесь мы чем-то выделяемся, нельзя. Но я знаю одно: я никогда заказчику или дизайнеру не выставляю цену за погонный метр. Я не стремлюсь урвать заказ побольше, наоборот, останавливаю: говорю, что хватит лепнины, потому что это навязчиво. Конечно, чем больше объём — тем больше денег я заработаю, но избыток лепнины потом будет давить.

Будучи профессиональным строителем, я знаю, каково работать на объекте с другим подрядчиком. Мне не нравится, когда оставляют мусор, без разрешения берут инструмент или не возвращают его. Мои рабочие ничего не берут без спроса и всегда за собой убирают.

Самое главное — я знаю строительный процесс. Если вижу, что можно гипсокартон чуть-чуть подточить и провести лепнину ровно, это будет сделано. Если вижу, что стенка завалена, то не просто ставлю в известность заказчика и дизайнера, а предлагаю исправить. Я обозначаю проблему и сразу решаю её.
Рискованно хранить все яйца в одной корзине, но на рынке есть люди, которым можно доверить всё сразу
— По этой же причине ты решил заняться камнем и паркетом?
— Эта идея появилась, когда мы работали с лепниной в одном крупном проекте. На объекте была проблема, связанная с плоскостями: стены кривые, потолки заваленные. Я подошёл к человеку, пригласившему меня туда, всё показал и предложил решение.

Тогда я увидел ситуацию, когда интересы одной компании столкнулись с интересами другой, что стало проблемой. Те строители и маляры ополчились на нас за то, что я решил проблему напрямую с заказчиком, хотя до этого я подходил к прорабу, но он отмахнулся.

Там же я нашёл свободную нишу — мрамор. Люди не могли отыскать подходящую компанию, а у меня был друг, который занимался камнем. Я его пригласил, мы начали работать вместе, после чего я периодически давал ему заказы. Но за год набралось столько, что он уже не успевал их делать. И мне пришло в голову открыть собственное производство по камню.

Уже работая с лепниной и камнем, я понял, что ситуация с паркетом тоже непростая и стоит открыть такое производство. Нашёл специалистов, отыскал компанию, которая плохо себя чувствовала на рынке, предложил выкупить долю, стал её партнёром. Впоследствии полностью выкупил это производство.

Многие предоставляют полный пакет услуг, но при этом берут на подряд сторонних специалистов, а у нас всё своё: электрика, сантехника, вентиляция, — это наши инженеры, наши сотрудники. Я понял, что мы можем стать лидерами рынка, если создадим общую группу компаний. Это удобно: заказал лепнину — получил скидку на мрамор, заказал мрамор — получил скидку на паркет, заказал паркет — получил скидку на ковку.

Люди понимают: чем больше они со мной работают, тем больше получают и тем меньше у них проблем. Лучше работать с одним человеком и ему давать информацию, чем повторять её нескольким подрядчикам: отдельно паркетчикам, мраморщикам, лепщикам... Да, рискованно хранить все яйца в одной корзине, но на рынке есть люди, которым можно доверить всё сразу — опыт работы и дружба с дизайнерами после окончания проектов это доказывают.
— А ты считаешь, что понятие дружбы уместно в бизнесе? Одни склоняются к тому, что дружить нежелательно: если возникнет какая-то конфликтная ситуация, будет очень тяжело из неё выходить. Другие говорят, что дружба даёт энергию и силы, возможности вытаскивать друг друга в сложных ситуациях. Ты как думаешь?
— Если говорить о дружбе между исполнителем и заказчиком, то, разумеется, мы не дружим с первого дня. Просто в процессе работы так себя показываем, что заказчик начинает с нами дружить.

Если речь о дизайнерах, то могу сказать однозначно: дружба очень сильно помогает. Она снимает напряжённость и пафосность, градацию «начальник — подчинённый» — все как бы равны. При таком формате люди лучше работают. Если дизайнер — твой друг, которого ты не имеешь права подвести, то работаешь более аккуратно, скрупулезно, чётко. Это не просто заказчик, подогнавший объект и дающий деньги, а человек, за которого ты ответственен. Ты — за него, а он — за тебя. Это даёт мотивацию более чётко сработаться на объекте.
Мозаика — ювелирный процесс, а та, что собирается вручную — вообще искусство
— А как мозаика попала на твои объекты? Это твои специалисты делали или ты кого-то приглашал?
— Я сторонник того, что специфические работы лучше давать профессионалам, которых нельзя постоянно держать в штате. Бассейны, хаммамы, сауны требуют специалистов узкого направления. У меня есть знакомые, которых я приглашаю на техническую часть. Отделочную часть — укладку мозаики, подготовку и изготовление всех красивых изделий из камня, карнизов — выполняют мои сотрудники. Саму мозаику тоже кладём мы. Но мы не сразу к этому пришли.

Первая мозаика, которую я помню, была Bisazza. Я даже не знал, как её укладывать, но когда увидел, как это делается, понял, что в принципе человек с нормальными руками справится. И решил, что надо брать эту часть работы себе: она интересная, красивая, дорогая, здесь можно творить. Мозаика — ювелирный процесс, а та, что собирается вручную — вообще искусство. У нас было два проекта, где мы собирали мозаику вручную. Были приглашены специалисты, которые её создали: нарисовали эскиз, выбрали камушки, цветовую палитру и смонтировали. Это было настоящее творчество.
С мозаикой, которую мы привыкли видеть в бассейнах, саунах, на стенах и полах, тоже надо уметь работать — в этой цепочке одна кривая будет выбиваться.

Зачем отдавать кому-то то, что можешь сделать сам? Если мозаика на объекте обычная, мы стараемся сделать её сами. Если художественная — приглашаем специалиста. Был момент, когда мы создавали художественную плитку. У нас был специалист, занимающийся глазурью, и мы хотели начать производить изразцы, но как-то эта тема у нас не пошла: процесс сложный, надо уделять ему время. Но идея ещё жива.
— Если повернуть историю назад, я, наверное, прожил бы жизнь точно так же. Единственное, родина тянет обратно — своя земля, свой воздух. Последнее время я часто бывал в Армении, делал там несколько проектов, которые активно продвигаю. Сейчас взял новые подряды.

Я приехал в Москву и стал строителем, чтобы заработать деньги, потому что в ювелирном бизнесе здесь никого не знал. Я реализовался в сфере строительства, меня всё устраивает. Единственное, я бы организовал себе пенсионный фонд на родине, чтобы там провести остаток жизни.
— Если говорить обо всех людях, то желаю мирного неба над головой и здоровья. А строителям, дизайнерам, архитекторам — творческих успехов и много работы. Мы все взаимосвязаны и не можем друг без друга: дизайнер — без строителя, строитель — без дизайнера и архитектора. Так что хороших вам заказов и удачных проектов.
— Оглядываясь назад, ты не жалеешь, что жизнь привела тебя к тому, что есть сейчас?
— Пожелай что-нибудь нашим читателям.
Привет, меня зовут Илья Соболев
Я — эксперт по мозаике
Вы прочитали одно из серии интервью, которые я беру у мастеров, художников, дизайнеров, производителей и других экспертов строительного рынка.

Если вам есть, что рассказать о новых продуктах
и технологических решениях моей аудитории, напишите мне письмо или отправьте сообщение в соцсетях.
Напишите мне письмо
Если вам есть, что рассказать о новых продуктах
и технологических решениях моей аудитории, напишите мне
Made on
Tilda